Неточные совпадения
Экономическая же правда прибавляет, что чем более в
обществе устроенных частных дел и, так сказать, целых кафтанов, тем более для него твердых оснований и тем более устраивается в нем и общее дело.
— Наша обязанность — как можно больше видеть и обо всем правдиво свидетельствовать. Показания… что? Показания приносить в Публичную библиотеку и в Вольно-экономическое
общество…
Угрожает нам порабощением. Вы, конечно, знаете о росте злоупотреблений провинциальной администрации, — злоупотреблений, вызвавших сенатские ревизии, о немецком погроме в Москве, о поведении Горемыкина, закрытии Вольно-экономического
общества и других этого типа мероприятиях, которые еще более усиливают тягостное впечатление наших неудач на фронтах.
«Вожди молодежи», — подумал Самгин, вспомнив, как юные курсистки и студенты обожали этих людей, как очарованно слушали их речи на диспутах «Вольно-экономического
общества», как влюбленно встречали и провожали их на нелегальных вечеринках, в тесных квартирах интеллигентов, которые сочувствовали марксизму потому, что им нравилось «самодовлеющее начало экономики».
— А — зачем? — спросил Гапон. — Там — интеллигенты! Я знаю, что такое Вольно-экономическое
общество, — интеллигенты! — продолжал он, повышая голос. — Я — с рабочими!
В действительности мы видим, что неизбежность социального переустройства
общества сопровождается уменьшением свободы, не только
экономической и политической, но и интеллектуальной и духовной.
Марксизм в значительной степени хочет быть разоблачением иллюзий сознания, отражающих
экономическое рабство человека и классовую структуру
общества.
С этой точки зрения в сущности вся духовная культура прошлого оказывается иллюзией сознания, отражающей
экономическую структуру
общества.
Когда остро ставится вопрос о «хлебе» (символ экономики) для человеческого
общества, то можно признать необходимой
экономическую диктатуру.
Маркс верил в социализм, в будущее
общество, в разумную диалектику материального
экономического процесса; психология веры лежит в основе рационалистического, «научного» марксизма.
Социальный индивидуализм в такой же мере видит в личности, наделенной
экономической свободой и неограниченным правом собственности, орудие
общества, общественной силы и общественного процветания, как и социальный коммунизм, который имеет преимущество искреннего отрицания личности во имя социального коллектива.
Так называемый индивидуализм, свойственный буржуазно-капиталистическому
обществу, связанный с
экономической свободой и неограниченной частной собственностью, ничего общего с личностью не имеет и враждебен ей.
Экономическая зависимость лишает человека свободы, не только зависимость от капиталистов, но и зависимость от государства и
общества.
На почве идеологии буржуазно-капиталистической и социалистически-капиталистической не может быть даже поставлена внутренняя проблема труда, ибо для них не существует личности как верховной ценности; ценность личности, ее внутренней жизни и судьбы, заслонена и задавлена ценностями хозяйственно-экономических благ, ценностями хозяйственной мощи
общества или справедливым распределением в нем хозяйственных благ.
Социальная организация
общества должна уничтожать социально-экономическую категорию пролетария.
В мире объективации, в мире социальной обыденности неизбежной оказывается организация пола в социальном институте семьи, формы которой, конечно, не вечны, могут очень меняться и очень зависят от
экономического строя
общества.
В основе лучшего персоналистического
общества лежит не идея гражданина и не идея производителя, не идея политическая или
экономическая, а духовная идея целостного человека, личности.
Вчера вы хотели уверить меня, что в Конотопе свила гнездо измена, а сегодня вы уже хотите заставить меня даже в таком факте, как совместное чтение"Трудов Вольно-экономического
общества", видеть преступный умысел.
Оказалось, что злоумышленники на общие деньги выписывали"Труды Вольно-экономического
общества"и собирались в разных местах для совместного их чтения.
Вывод из этой науки тот, что если в
обществе развелось много разбойников и воров, отнимающих у трудящихся людей произведения их труда, то это происходит не потому, что разбойники и воры дурно поступают, а потому, что таковы неизменные
экономические законы, которые могут измениться только медленной, определенной наукой, эволюцией, и потому, по учению науки, люди, принадлежащие к разбойникам, ворам или укрывателям, пользующиеся грабежом и воровством, могут спокойно продолжать пользоваться наворованным и награбленным.
Люди, мой милый, разделяются на два разряда: на человечество дюжинное, чернорабочее, которому самим богом назначено родиться, вырасти и запречься потом с тупым терпением в какую-нибудь узкую деятельность, — вот этим юношам я даже советую жениться; они народят десятки такого же дюжинного человечества и, посредством благодетелей, покровителей, взяток, вскормят и воспитают эти десятки, в чем состоит их главная польза, которую они приносят
обществу, все-таки нуждающемуся, по своим
экономическим целям, в чернорабочих по всем сословиям.
Дикости в проявлениях жизни общественной, разноголосица во всех сферах
общества, фанфаронство общим и народным делом, вопросительный знак значительной части дворянства пред новым
экономическим бытом, финансовый кризис, зловещие тучи на окраинах, государственные затруднения, неумелость, злорадство, апатия к серьезному здравомысленному делу, непонимание прямых народных интересов, подпольная интрига и козни, наплыв революционных прокламаций и брань, брань, одна повальная брань в несчастной полунемотствующей литературе и, наконец, в виде паллиативы, эта безумная и развратная оргия канкана, — вот общая картина того положения, в котором застал Россию 1862 год.
— Да вы не улыбайтесь сомнительно! — подхватил Ардальон. — Я вам не пустяки болтаю. Да вот как скажу вам: прежде всего — принципы
экономические и социальные. Нужно весь строй этого глупого и подлого
общества радикально изменить, переделать, сломать и уничтожить; все это должно рушиться!
Экономический детерминизм принижает человека, возвышает его лишь вера в активность человека, которая может совершать чудесное перерождение
общества.
Он уже хотел того типа культуры, который восторжествовал в коммунизме, хотя часто в карикатурной форме, — господство естественных и
экономических наук, отрицание религии и метафизики, социальный заказ в литературе и искусстве, мораль социального утилитаризма, подчинение внутренней жизни личности интересам и директивам
общества.
Марксизм есть не только учение исторического или
экономического материализма о полной зависимости человека от экономики, марксизм есть также учение об избавлении, о мессианском призвании пролетариата, о грядущем совершенном
обществе, в котором человек не будет уже зависеть от экономики, о мощи и победе человека над иррациональными силами природы и
общества.
Быть социалистом в то время значило требовать
экономических реформ, презирать либерализм, видеть главное зло в развитии капиталистической индустрии, разрушающей зачатки высшего типа
общества в крестьянском укладе жизни.
Если человека рассматривают исключительно как кирпич для строительства
общества, если он лишь средство для
экономического процесса, то приходится говорить не столько о явлении нового человека, сколько об исчезновении человека, т. е. об углублении процесса дегуманизации.
И потому главная деятельность человека, желающего служить
обществу и улучшить положение человечества, должна по этому учению быть направлена не на уяснение истины и исповедание ее, а на улучшение внешних политических, социальных и, главное,
экономических условий.
Широко развившиеся средства общения и передачи мыслей сделали то, что для образования
обществ, собраний, корпораций, конгрессов, ученых,
экономических, политических учреждений люди нашего времени не только вполне могут обходиться без правительств, но что правительства в большей части случаев скорее мешают, чем содействуют достижению этих целей.
— Это могу: надо преобразовать европейское
общество и
экономическое распоряжение его средствами. У меня для этого применительно к России даже составлена кое-какая смета, которою я, — исходя из того, что исправное хозяйство одного крестьянского дома стоит средним числом сто пятьдесят рублей, — доказываю, что путем благоразумных сбережений в одном Петербурге можно в три года во всей России уменьшить на двадцать пять процентов число заболеваний и на пятьдесят процентов цифру смертности.
Социализм как вековечное начало, социализм интегральный, разрешающий судьбу человеческого
общества, не есть та или иная
экономическая хозяйственная организация.
Русский революционный социализм никогда не мыслится как относительное переходное состояние в социальном процессе, как временная форма
экономического и политического устроения
общества.
Изменение социальной ткани
обществ есть всегда длительный молекулярный процесс; оно зависит, с одной стороны, от состояния производительных сил, от
экономического творчества, промышленного и сельскохозяйственного, с другой — от незримых изменений в человеческой психике.
И для Маркса социалистическая революция, Zusammenbruch капиталистического
общества, предполагает длительный процесс развития капиталистической промышленности — к ней ведут не диктаторски-насильственные действия пролетариата, а объективная диалектика капиталистического развития, объективный
экономический крах капиталистического хозяйства, концентрация, перепроизводство и кризисы.
Из Гродненской губернии еще в феврале писали, что братства трезвости распространились по всей губернии и что трудно уже было тогда встретить пьяного в гродненских деревнях («Московские ведомости», № 42). Недавно читали мы известие, что в белостокском приходе из 4000 прихожан к
обществу трезвости принадлежит 3000 («
Экономический указатель», № 27).
В половине января было уже известие о попытке образования
общества трезвости в Курской губернии («Указатель политико-экономический», № 2); к концу января напечатано было известие о подписке не пить вина, предпринятой в Саратове; в начале февраля уведомляли об образовании
общества в Балашове; в половине февраля писали о зароке, данном крестьянами села Хотуши в Тульской губернии.
Экономизм цивилизации XIX века, извративший иерархический строй
общества, и породил
экономический материализм, верно отразивший самую действительность XIX века.
Устроенная там пекарня лицом, приехавшим с пожертвованиями от Вольно-экономического
общества, была закрыта, само лицо выслано и также высланы прежде приезжавшие лица.